Духовная революция

Далай-лама XIV | 14.12.07

Далай-Лама В 16 лет потеряв свою страну и став беженцем в 24, я в течение своей жизни столкнулся со многими трудностями. Глядя вокруг, я вижу, что не только нам, тибетским и другим беженцам, приходится сталкиваться с трудностями. Везде, в любом обществе, люди терпят страдания и напасти, – даже те, кто наслаждается свободой и материальным благополучием. В действительности, мне кажется, что большая часть несчастий, достающихся нам, людям, создана нами самими. Поэтому, по крайней мере этих несчастий можно было бы избежать.

Теперь я очень много путешествую и рад, что постоянно встречаюсь с новыми людьми. Чем больше я знакомлюсь с миром, тем яснее становится, что совсем неважно, как обстоят наши дела, богаты мы или бедны, образованы или нет, к каким расе, полу, религии мы принадлежим, – все мы хотим избавиться от страданий и быть счастливыми. Все наш поступки, да, фактически, и всю нашу жизнь – как мы ее проживаем с учетом ограничений, налагаемых на нас обстоятельствами – можно рассмотреть как поиск ответа на великий вопрос, стоящий перед каждым “Как мне стать счастливым?”

Мне кажется, что в этой бесконечной погоне за счастьем нас поддерживает только надежда. Мы знаем, что даже если не признаемся в этом себе, что нет никаких гарантий, что наша жизнь станет лучше и счастливее, чем сегодня. Как говорится в старой тибетской пословице, никто не знает, что придет раньше – завтрашний день или следующая жизнь. Но мы надеемся, что благодаря тому или иному поступку мы обретем счастье. Все, что мы делаем, – можно рассматривать в рамках этого основного стремления.

Именно это мы видим и в богатых, и в бедных странах. Люди везде и всеми мыслимыми средствами стремятся улучшить свою жизнь. Но, как это ни странно, люди в технически наиболее развитых странах, кое в чем менее удовлетворены, менее счастливы и страдают сильнее, чем те, кто живет в странах наименее развитых. В самом деле, если мы сравним богатого и бедного, то зачастую кажется: те, у кого ничего нет, меньше тревожатся, хотя их одолевают физические страдания и болезни. Что же касается богатых, то часто они настолько захвачены идеей приобретения все большего, что в их жизни не остается места для чего-либо другого. Потребляя, они просто теряют мечту о счастье, которое должно было принести богатство. Это связано с беспокоящим ростом среди населения благополучных в материальном отношении стран тревожности, напряженности, неуверенности и подавленности.

За границей жизнь нередко напоминает мне об этом парадоксе. Часто случается, что, приехав в новую страну, я нахожу ее очень приятной, очень красивой. Все, с кем я встречаюсь, настроены весьма дружелюбно. Но затем, день за днем выслушивая людей, я узнаю об их проблемах, заботах и тревогах. Многих мучает ощущение изолированности; за ним следует депрессия. А результат – тревожная атмосфера, такая общая черта всех развитых стран.

Хотя я никогда не воображал, что материальное благополучие само по себе может избавить от страданий, все же, глядя из Тибета, всегда бывшего очень бедным, я думал, что богатство куда более уменьшает страдание, чем это оказалось на самом деле. Похоже, невероятные достижения науки и технологии привели только к появлению многочисленных удобств, и не более того. Во многих случаях прогресс означает едва ли что-то иное, кроме все большего количества роскошных домов во все большем числе городов, со все большим количеством автомобилей, курсирующих между ними. Безусловно, многие проблемы исчезли, в особенности некоторые болезни. Но мне кажется, что в целом страданий не стало заметно меньше.

Однажды я был в гостях у очень богатой семьи на Западе, жившей в большом, хорошо оборудованном доме. Все члены этой семьи были обаятельны и вежливы. Слуги предупреждали любое желание, и я уже начал думать, что здесь отыщутся доказательства того, что богатство может служить источником счастья. Хозяева дома источали атмосферу мягкой уверенности. Но потом я увидел в ванной, в приоткрытом стенном шкафу, ряды упаковок с транквилизаторами и снотворным, которые напомнили мне о том, что слишком часто существует настоящая пропасть между видимой внешностью и внутренней реальностью. Этот парадокс, состоящий в том, что внутренние – можно назвать их психологическими и эмоциональными – страдания так часто возникают среди материального благополучия, нетрудно заметить в большинстве стран.

Мне кажется, мы создали общество, в котором людям все труднее и труднее проявить истинную любовь друг к другу. Ведь вместо чувства общности и сопринадлежности, которые, как мы видим, являются чертой менее богатых общин, мы обнаруживаем высокую степень одиночества и отчужденности. Несмотря на то, что миллионы живут в очень тесной близости друг к дугу, похоже, что многим людям, особенно пожилым, не с кем поговорить, кроме своих домашних животных. Современное индустриальное общество часто поражает меня тем, что оно похоже на огромную самодвижущуюся машину. Оно не подчинено людям; наоборот, каждая личность является крошечным и незначительным винтиком, у которого нет выбора, кроме как двигаться, когда движется вся машина.

Большие успехи науки и техники заставляют нас думать, что ключи к счастью – это, с одной стороны, материальное благосостояние, а с другой – сила, даруемая знанием. И в то же время как любому, кто обладает зрелым мышлением, ясно, что первое не может само по себе дать нам счастье, относительно второго это не столь очевидно. Но на деле одно лишь знание не может обеспечить счастье, которое взрастает из внутреннего развития, не зависящего от внешних факторов. Действительно, хотя наше очень подробное и специфическое знание внешних явлений представляет собой замечательное достижение, стремление свести все к нему может быть даже опасным, т.к. мы можем потерять связь с более широкой реальностью человеческого опыта, и, в частности, забыть о нашей зависимости от других. В прошлом религия и этика были тесно переплетены. Теперь же многие люди, веря, что наука “опровергла” религию, делают и следующий за этим вывод, – мораль, очевидно, является делом личного предпочтения. В то время как ученые и философы прошлого искали надежные основания, на которых можно было бы строить абсолютные истины, в наши дни такая деятельность считается бесполезной, т.к. ничего высшего больше не существует и даже сама реальность ставится под вопрос. Но это может привести лишь к хаосу.

Говоря так, я совсем не намереваюсь осуждать усилия науки. Мои опасения скорее относятся к тому, что мы можем не заметить ограниченности науки. Заменяя в массовом сознании религию в качестве первоисточника знания, наука сама становится немножко похожей на новую религию. При том, что наука может помочь нам предсказать вероятные последствия наших действий, она не подскажет, как мы должны поступать в плане морали. Более того, нам необходимо понимать пределы и самого научного подхода. Например, хотя мы уже тысячелетия знаем о человеческом сознании и хотя оно было предметом исследований на протяжении всей истории, – все же, несмотря на все усилия ученых, они до сих пор не понимают, что оно собой представляет на самом деле, почему оно существует, как оно функционирует, какова его истинная природа. Не может наука объяснить нам и того, какова материальная причина сознания и каковы результаты его деятельности.

Но следует ли отказываться от научного исследования из-за того, что оно нам не удается? Конечно, нет. Достижения науки и техники отчетливо отражают наше желание добиться лучшего, более комфортабельного существования. Это очень хорошо. Кто бы отказался аплодировать многим из открытий современной медицины? Но при этом я думаю, что члены некоторых традиционных деревенских общин наслаждаются большей гармонией и безмятежностью, чем те, кто поселился в наших современных городах. Например, в Северной Индии, в Спити, у местных жителей сохранился обычай не запирать двери дома, когда они уходят куда-то. Предполагается, что гость, пришедший в отсутствие хозяев, может войти и поесть, ожидая возвращения семьи. Так же поступали и в Тибете в прежние времена. Это не значит, что в таких местах вообще не бывает преступлений. Но, когда случалось подобное, люди могли только удивленно поднять брови. Это было редким и необычным происшествием. И наоборот, если в каком-нибудь современном городе пройдет день без убийства, – это примечательное событие.

Нет причин сомневаться в увеличении от года к году количества грабежей, убийств, в росте насилия, причем как в обществе, так и в семье. В дополнение к этому мы постоянно слышим, что все больше молодых людей увлекаются наркотиками и алкоголем, и о том, как влияет на наших детей все растущее число разводов. Когда мы задумываемся над ними, мы видим, что все эти проблемы – моральные. Каждая из них отражает наше понимание того, что является правильным или неправильным, что хорошо и что плохо, что допустимо для нас и что недопустимо.

Величайшие движения последнего столетия – демократия, либерализм, социализм – не смогли дать обещанные ими общие выгоды; и это несмотря на множество прекрасных идей. Мы уже достаточно видели политических, экономических и даже технических революций в течение прошедшего века, чтобы понять, что такой чисто внешний подход недостаточен – революция должна произойти в сердцах людей.

Ссылочки:

Фейерверки - пиратехника - Русский фейерверк
психосоматические заболевания дешево - лечение

commenting closed for this article

Буддизм

Духовная революция

Ссылочки: